Художник - Б.Илюхин  "С.П.Боткин" печать - Офсет зубцовка - гребенчатая 12 x 12½ номинал марки - 5.00 рублей цвет марки - темно-серый, черный тираж марки - 180000

 Сергей Петрович Боткин был одним из  величайших  деятелей  отечественной
медицины, труды которого имеют громадное значение и для  нашего  времени.  В
истории русской клинической медицины С. П. Боткин создал эпоху.  До  Боткина
русская медицина носила преимущественно  описательно  клинический  характер:
врач  изучал  историю  болезни,  подмечал  внешние  проявления   заболевания
(симптомы), что позволяло ему правильно ставить  диагноз;  наблюдая  течение
болезней, он вырабатывал в себе  умение  предсказывать  их  исход  и  лечил,
опираясь на опыт применения тех или иных лекарств.
  «Покойный С. П. Боткин был лучшим олицетворением законного  и  плодотворного
союза  медицины  и  физиологии—тех  двух  родов  человеческой  деятельности,
которые на наших глазах воздвигают здание науки о человеческом  организме  и
сулят в  будущем  обеспечить  человеку  его  лучшее  счастье  —  здоровье  и
жизнь»*.
  По свидетельству Павлова, Боткин  во  время  совместной  с  ним  работы  в
  клиническом опыте  находил  подтверждение  данным  физиологии,  получал  в
  физиологических данных уяснение темных сторон  клинического  наблюдения  и
  извлекал  из  клинического  опыта  точки  зрения  для   постановки   новых
  физиологических вопросов. Вот подлинный «союз медицины и физиологии»!
    «Союз медицины и физиологии», основанный Боткиным, в дальнейшем окреп  и
вырос благодаря Павлову в тесном содружестве павловской физиологической  и
боткинской клинической  школ,  являющихся  гордостью  нашей  отечественной
медицинской науки.
   Физиологическое направление в клинической медицине не могло быть создано
без внедрения в клиническую практику Физиологических методов исследования.
   Применение   этих   методов   исследования,   естественно,    потребовало
организации в клинике лабораторий. Отечественная  медицина  обязана  Боткину
развитием лабораторного дела  в  клинических  и  больничных  учреждениях.  В
настоящее время каждому врачу (да и каждому  больному)  понятно,  как  много
дают клинике специальные  методы  исследования.  Современный  диагноз  часто
немыслим    без     лабораторных     и     инструментальных     исследований
(бактериологического,           гематологического,           биохимического,
рентгенологического, электрокардиографического, сфигмоманометрического и  т.
п.). Однако эти исследования необходимы не только для  диагноза,  но  и  для
понимания  существа  болезни,  ее   происхождения   (т.   е.   этиологии   и
патогенеза); только привлекая  на  службу  клинической  медицины  достижения
физики, химии, биологии, врач со времен Боткина создает прочную  основу  для
физиологического понимания болезненного процесса.
   Боткин, развивая физиологическое направление  в  клинике,  привил  ей  не
только лабораторный, но и экспериментальный  метод.  Он  выдвинул  вопрос  о
необходимости эксперимента, который  диктуется  «идеей,  выработанной  путем
клинических  наблюдений».  Основным  объектом  эксперимента  в   клинических
целях, по Боткину,  должны  служить  животные,  хотя  данные,  полученные  в
опытах на  животных,  переносить  на  человека  клиницист  может  только  до
известной степени.
   Экспериментальный  метод  в  клинике,  созданный  Боткиным  (при  участии
Павлова), необычайно расширил и углубил развитие медицины как науки. Он  дал
клиническим врачам возможность вскрывать механизмы болезни. Вместе с тем  он
послужил толчком к развитию новых  дисциплин,  столь  важных  для  врача,  —
экспериментальной  терапии,  фармакологии.   Из   лаборатории   Боткина,   в
частности, вышло большое число работ, посвященных изучению  в  клинике  и  в
эксперименте важнейших лекарств, в том числе  ряда  новых,  открытых  школой
Боткина.
     Физиологическое направление медицины в  понимании  Боткина  определяется,
конечно,  не  только   внесением   в   клиническую   практику   лабораторно-
экспериментальных   (физиологических)   методов   исследования.   Это   была
необходимая, но, так сказать,  внешняя  сторона  боткинского  преобразования
клиники. Внутренняя сущность нового направления, его идейная  основа,  может
быть  охарактеризована  следующими  тремя  тесно  между   собою   связанными
принципами и составляющими в целом учение Боткина.
1.  Первый  из  этих  принципов  состоит  в  том,  что  Боткин  в   развитии
болезненного   процесса   придавал   ведущее   значение   нервной   системе.
"Гениальный  взмах  сеченовской  мысли»  (Павлов),  по  которому  «все  акты
сознательной  и  бессознательной  жизни  по   способу   происхождения   суть
рефлексы",  поставил  перед  Боткиным  вопрос  о  рефлекторном  механизме  и
различных других  тканевых  процессах.  Поскольку  психическая  деятельность
носит материальный (молекулярный) характер  и  имеет  рефлекторную  природу,
таковыми же должны быть и материальные изменения в периферических органах  и
тканях, которые как в  физиологических,  так  и  в  патологических  условиях
также должны протекать по принципу рефлекса.  Отсюда  исключительно  большое
внимание,   которое   уделял   Боткин   проблеме   нервных   центров.   Если
физиологические   и   патологические   процессы,   совершающиеся   в   наших
(соматических,   периферических)   органах    и    тканях,    осуществляются
рефлекторным  путем,  то  в  центральной   нервной   системе   должны   быть
представлены многочисленные аппараты,  управляющие  этими  процессами.  Так,
одно из наиболее частых проявлений  болезни—  лихорадку  —  Боткин  объяснял
выключением нервных центров, управляющих охлаждением тела.  В  своем  «Курсе
клиники  внутренних  болезней»,   (1875)   Боткин   высказал   убеждение   в
существовании центра  потоотделения,  что  и  было  вскоре  экспериментально
подтверждено А. А. Остроумовым (1876)  и  Ф.  Ф.  Навроцким  (1881).  Боткин
выдвинул идею о существовании в черепном  мозгу  центра,  управляющего  «как
мышцами селезенки, так  и  просветом  ее  сосудов»,  что  было  подтверждено
опытами  Тарханова.  Боткин  высказал  впервые  в  мировой  науке   идею   о
центральной нервной регуляции кроветворения:  он  предполагал  существование
«центра кроветворения». "Я глубоко убежден в  существовании  такого  центра,
влияющего на состав крови путем или уменьшения  образования  или  усиленного
разрушения красных кровяных шариков, и как врач с таким же правом  говорю  о
нем,  с  каким  прежде  говорил  на  основании  клинических   наблюдений   о
существовании особого центра для потоотделения, который и  был  впоследствии
открыт физиологами".
   Боткин очень часто в описании и  толковании  патологических  явлений  при
внутренних болезнях (как в «Курсе клиники», так и в  «Клинических  лекциях»)
останавливается на значении нервной системы. Так, в происхождении  сердечных
заболеваний Боткин следующими словами характеризует  роль  нервной  системы:
«Изменения  функции  сердца  сплошь  и  рядом  находятся  в  зависимости  от
центральных нервных аппаратов». «Ни нарушения общего питания,  ни  усиленный
труд, ни форсированные утомительные переходы сами по  себе  не  в  состоянии
вызвать  расстройства  компенсации,  если  регуляторные   нервные   аппараты
работают хорошо». По Боткину, именно в  нарушении  последних  лежит  причина
декомпенсации, а усиленный  труд  и  т.  п.  «все  это  представляет  только
побочные, способствующие условия».
  Боткин, опровергая взгляд Вирхова на хлороз как на болезнь,  связанную  с
врожденной аномалией аорты («Искать причину хлороза  в  узкой  аорте—взгляд,
не  выдерживающий  критики»),  впервые  указал  на  зависимость  хлороза  от
изменения центральных нервных аппаратов.
  Большое значение в  происхождении  внутренних  болезней  Боткин  придавал
психическому фактору. Он  часто  приводил  примеры  развития  тех  или  иных
внутренних  заболеваний  в  связи  с  душевными  переживаниями.  Он   охотно
опирался  на  подобные  отдельные  случаи  в   доказательство   правильности
нейрогенного  объяснения  природы  соответствующих  внутренних   заболеваний
вообще.
  При объяснении  различных  неясных  сторон  происхождения  тех  или  иных
патологических явлений Боткин часто  в  своих  трудах  ссылался  на  нервную
систему. Подчас эти ссылки кажутся сделанными  недостаточно  конкретно,  как
будто бы автор за неимением какого-либо другого ясного толкования  прибегает
к  ссылке  на  нервный  фактор.  Однако,  читая  труды  Боткина,  постепенно
приходишь к выводу, что как в тех суждениях о роли нервной системы,  которые
являются основой представлений С.  П.  Боткина  о  происхождении  внутренних
болезней,  так  и  в  этих  ссылках,  которые  при   поверхностном   •чтении
производят впечатление случайных догадок,  проявляется  глубокое  внутреннее
убеждение автора  о  примате  нервной  системы  в  патологии  человека.  Это
убеждение  клинициста  совпадало  с   общим   мировоззрением   Боткина   как
естествоиспытателя. В своей  речи  «Общие  основы  клинической  медицины»  *
Боткин  говорил  о  роли  нервной  системы  в  истории  развития   человека:
«Первобытный   человек,    обладая    сложными    нервными—центральными    и
периферическими аппаратами...  сохранял  свою  жизнь,  постоянно  увеличивал
свою опытность и вместе с тем свою приспособляющуюся способность,  передавал
потомству  результаты  своей  борьбы  за  жизнь,  которые  и  проявлялись  в
постоянном его развитии». Как известно, в 70-х годах ф. Энгельс  писал,  что
существенным признаком позвоночных является "группировка всего  тела  вокруг
нервной системы", что, в отличие от низших животных, у  позвоночных  нервная
система— "основа всей организации".
  Ярким выражением внимания нервному фактору в патологии со стороны Боткина
служит многочисленность вышедших из его клиники работ, посвященных  изучению
нервной системы
и физиологии и патологии внутренних органов; кроме того, значительное  число
работ в  том  же  направлении  было  выполнено  в  лаборатории  клиники  под
руководством Павлова.
   Значение Боткина в этом отношении очень хорошо резюмировал  в  дальнейшем
И. П. Павлов: "Я был окружен клиническими идеями профессора Боткина, —  и  с
сердечной благодарностью признаю плодотворное влияние, как  в  этой  работе,
так и вообще на мои  физиологические  взгляды  того  глубокого  и  широкого,
часто опережающего экспериментальные  данные  нервизма,  который,  по  моему
разумению, составляет важную заслугу Сергея  Петровича  перед  физиологией".
Павлов  понимал  под  нервизмом  "физиологическое  направление,  стремящееся
распространить  влияние  нервной  системы  на  возможно  большее  количество
деятельностей организма».
    Как известно, Боткин первым в  мире  опроверг  ложное  мнение  Вирхова  о
слизистой  пробке  в  общем  желчном  протоке  как  причине  так  называемой
катаральной желтухи и создал новое  представление  об  этой  болезни  как  о
болезни общеинфекционной, правильность которого в настоящее время  полностью
доказана. Характерно, что  отказ  Боткина  от  узколокалистических  взглядов
всегда опирался не  на  отвлеченные  априорные  соображения,  а  на  научный
анализ   реальных   клинических   данных.    «Я    пришел    постепенно    к
убеждению,—сказал на  одной  из  своих  лекций  С.  П.  Боткин,—что  icterus
catarrhalis,  которую  прежде  считали   за   желудочно-кишечный   катар   с
механической задержкой желчи, на самом деле есть только  один  из  симптомов
общего заболевания, проявляющегося не  только  желтухой,  но  и  увеличением
селезенки и иногда нефритом . . . с самостоятельным поражением печени».  Это
поражение  «мы  можем  поставить  рядом  с  теми  разлитыми  воспалительными
изменениями, которые наблюдаются  вообще  при  процессах  инфекционных,  как
тиф, перемежающаяся лихорадка»*.
  Можно было бы, конечно, продолжить примеры, показывающие широту понимания
Боткиным болезни как болезни не органа, а человека. В  этом  смысле  Боткин,
современник Вирхова, явился его прямым антиподом. Взгляд Сеченова и  Боткина
на организм как на единство физического и психического был  противопоставлен
вирховской целлюлярной патологии, т. е. взгляду на  организм  как  на  сумму
клеток.
     Целостное  понимание  болезненного  процесса  проистекало  у  Боткина   в
значительной  степени  из  его  принципа  нервизма,  но  Боткин,  исходя  из
принципа целостности, всегда  обращал  большое  внимание  на  весь  комплекс
болезненного процесса, на взаимоотношения органов, на гуморальные влияния.
   Так,  говоря  о  селезенке,  С.  П.  Боткин  высказывал  мнение,  что  ее
патологическое  увеличение  оказывает  вредное  влияние  на   кроветворение,
выражающееся   обеднением   организма   эритроцитами   и   наклонностью    к
кровотечениям. Придавая важное  значение  нервному  центру  в  происхождении
лихорадки, Боткин, однако, не отрицал при этом значения химического  состава
крови. «Очень может быть,—говорил  он  в  1884  г.,—  что  здесь  происходят
изменения  белков  крови,  которые  распадаются,   образуется   значительное
количество  продуктов  окисления,...   влияющих   ненормально   на   нервные
центры»**. В  этих  словах  намечен  современный  взгляд  о  роли  продуктов
белкового распада и парентерального  белка  в  возникновении  лихорадки  при
инфекционных заболеваниях.
    Одной из крупных заслуг Боткина  перед  нашей  клинической  медициной  и
является то, что он своими четкими высказываниями о роли внешних факторов в
формировании  наследственных  качеств  оградил  клиническую   медицину   от
реакционных измышлений Вейсмана.  Боткин  опирался  при  этом  на  наиболее
прогрессивные  стороны  учения  Дарвина.   Боткинское   понимание   болезни
соответствовало физиологическим  представлениям  И.  М.  Сеченова,  который
писал: «Организм  без  внешней  среды,  поддерживающей  его  существование,
невозможен; поэтому в научное определение организма должна входить и среда,
влияющая на него» *.
   В блестящей для своего времени формулировке Боткина о роли внешней  среды
в  развитии  наследственного  предрасположения  к  болезням,   правда,   не
подчеркнуто значение социальной среды. Но изучение трудов Боткина  убеждает
в том, что, говоря о роли внешней среды, Боткин при  этом  понимал  ведущее
значение социальных факторов, ибо  он  особенно  много  внимания  уделял  в
изучении происхождения болезней условиям  жизни,  питанию,  труду,  нервным
нарушениям.
   В более позднее время последователь Боткина А. А.  Остроумов  значительно
развил и углубил боткинское представление о болезни, как о явлении,  всегда
определяемом условиями жизни (самих больных или их предков).
   Благодаря Боткину и  Остроумову  русская  клиническая  медицина,  даже  в
последующий период  гегемонии  моргановской  генетики  в  патологии,  всегда
отстаивала, по крайней мере в  лице  своих  лучших  представителей,  ведущее
значение социальных факторов в развитии болезней и следовала  гигиеническому
(профилактическому) принципу.
 
   В области фтизиатрии Боткину  принадлежит  описание  симптома  сдавления
возвратного нерва увеличенной трахеобронхиальной  железой:  Бочкин  обратил
внимание на частоту плеврита при туберкулезе легких.
   В  области  печеночной  патологии  Боткину  принадлежит,   кроме   нового
освещения сущности «катаральной  желтухи»,  указание  на  роль  инфекции  в
образовании   желчных   камней   (таким   образом,   инфекционная    теория
желчнокаменной болезни неправильно приписывается Наунину).
   В области изучения остроинфекционных  болезней  Боткин  дал  классические
описания  брюшного,  возвратного  и  сыпного  тифа  в   которых   содержатся
отдельные  оригинальные  наблюдения  и  суждения,  положенные  в  основу   и
современной клиники этих форм. Так, Боткин высказал мнение,  новое  по  тому
времени, согласно которому  «характерные  для  брюшного  тифа  анатомические
поражения не обязаны проделать весь цикл своих изменений», т.  е.  обосновал
возможность абортивного течения этой болезни. Боткин впервые описал  стертые
формы тифа. По его словам, «яд возвратной горячки  ...,  оставаясь  долго  в
местности, может терять свою обычную силу и проявляться в своем действии  на
организм в виде более легкого и  менее  характерного  заболевания».  Боткину
принадлежит указание, согласно которому сыпной тиф  совместно  с  возвратным
тифом  протекает  благоприятнее  (в  дальнейшем  это   подтвердили   Г.   А.
Ивагненцев и Кулеша); таким образом, С. П. Боткин  впервые  поставил  важный
вопрос о воздействии одной инфекционной формы на другую.  В  течении  острых
инфекций Боткин выделял два периода: первый, в  котором  особенно  высока  и
устойчива  лихорадка  и  общие   признаки   болезни,   и   второй,   который
характеризуется  местными  поражениями.  В  этом  делении  нетрудно   видеть
сущность современных представлений о  периоде  генерализации  инфекции  (или
этиологическом периоде) и о периоде  локализации  ее  (или  патогенетическом
периоде). Уделяя большое внимание инфекции (в конце своей жизни, в  связи  с
расцветом бактериологии, он первый из клиницистов открыл  бактериологическую
лабораторию при своей клинике), Боткин, конечно, никогда не упускал из  виду
как клиницист-физиолог значения в развитии  инфекционной  болезни  организма
больного. В одном из своих писем (. 888 г.) он осуждал тех  врачей,  которые
из-за микробов  иногда  «забывают  клинику  ...  забывают  значение  реакции
организмов на микробов».
   Боткин принимал участие в двух войнах, и военно-полевая  терапия  обязана
ему многими  ценными  указаниями  по  вопросам  эвакуации,  оказания  первой
помощи, устройства госпиталей, организации санитарной,  противоэпидемической
службы, а также улучшением программ подготовки  военных  врачей  (в  Медико-
хирургической военной академии).
   Вот  как  он  сам  сформулировал  основные  положения  военной  терапии:
«Особенность военной медицины состоит в особенности  быта  солдат...,  чтобы
выполнить возможно добросовестно задачу,  представляющуюся  военному  врачу,
необходимо самое  основательное  знание  медицинских  наук...  Военный  врач
должен быть настолько  хирургом  и  терапевтом,  насколько  он  Должен  быть
натуралистом, ибо без хорошего знания естественных наук  немыслима  разумная
гигиена солдат... изучение быта солдатского, во всех  его  возможных  фазах,
должно  быть  первым  Основанием  главнейшей  деятельности  военного  врача:
предупредить развитие  болезней,  уменьшить  число  заболевающих  будет  еще
важнее, чем вылечишь захворавшего». Наконец, Боткин отмечает,  что  клиники,
предоставляя  студентам  «материал  по  преимуществу  из  солдат,   особенно
способствуют изучению тех форм болезней, которыми более всего  страдают  эти
последние"
   Боткин создал два научно-медицинских журнала, сыгравших огромную  роль  в
развитии  отечественной  клинической  науки:   «Архив   клиники   внутренних
болезней» (1869— 1889) и «Еженедельную клиническую  газету»  (1881—1889).  В
этих журналах напечатаны основные научные работы как самого Боткина,  так  и
его многочисленных учеников.
   Боткин уже при жизни пользовался заслуженным всеобщим признанием и  общей
любовью   населения,   учащейся   молодежи,   врачей   и   всей    передовой
интеллигенции.  Трудно  назвать  более  прославленное  имя  за  всю  историю
русской медицины. Немало этому способствовали и  его  исключительные  личные
качества как человека гуманного,  отзывчивого  и  вместе  с  тем  смелого  и
принципиального, с высоким пониманием гражданского долга.
   Знаменателен 25-летний юбилей С. П.  Боткина,  отпразднованный  в  здании
Петербургской  городской  Думы  27  апреля  1882  г.  Это  была  всенародная
манифестация  любви  и  уважения  к  замечательному  человеку,   научные   и
общественные заслуги которого были уже тогда признаны. В тексте  приветствия
от Медицинского Совета  было,  между  прочим,  сказано:  «Вы  создали  целую
школу, ученики  которой  с  честью  занимают  ныне  кафедры  поч1И  во  всех
университетах России. Задачей преподавания  для  Вас  было  не  одно  только
знание, но и указание его целей... Аудиторией Вашей были  не  стены  Военно-
Медицинской Академии, а вся Россия, в лице  рассеянного  по  ней  врачебного
сословия». И. М. Сеченов приветствовал С. П  Боткина  как  великого  ученого
диагноста, «значение диагностики которого  в  русской  медицине  может  быть
сравниваемо со значением диагностики  общественных  зол  и  недугов  России,
осуществленной  Салтыковым-Щедриным».  В  общем  приветствии  от  двенадцати
редакций периодических медицинских изданий  было  отмечено  значение  С.  П.
Боткина как «одного из тех немногих  русских  деятелей,  имя  которых  давно
сделалось известным на всем обширном пространстве нашей дорогой  родины».  В
адресе студентов Академии говорилось о великом значении С.  П.  Боткина  «не
только как учителя, который развивал широкие взгляды  на  науку,  но  и  как
ученого, высоко державшего знамя русской науки»,... составлявшего  «одну  из
основ ее». В передовой статье одна из  самых  распространенных  еженедельных
медицинских газет того времени «Медицинский Вестник» (1882,  №  17)  писала:
«Общественное сознание  привыкло издавна  видеть  в  С.П.  Боткине  стойкого
борца за правду, за справедливость, за свободу и за веру в  лучшее  будущее.
Слухи о чутком, сердечном  отношении  знаменитого  клинициста  к  страданиям
родной земли, к ее нуждам, к ее несчастьям поддерживали всегда  живую  связь
между ним и лучшими сынами отчизны".



   Список использованной литературы:
  1. С.П. Боткин, Курс клиники внутренних болезней и клинические лекции,  в
     двух  томах.  Государственное  издательство  медицинской   литературы,
     Медгиз – 1950- Москва.
  2. С.П. Боткин, его жизнь и врачебная деятельность. Биографический очерк,
     д-ра Н.А.Белголоваго, С.- Петербург, 1892
  3. История Медицины, под редакцией Б.Д. Петрова. Медгиз, 1954 год.
  4. Кассирский И.А. Проблемы и ученые, М., Медгиз, 1949
  5. Мясников А.Л., Русские терапевтические школы, М., изд.  Академии  наук
     СССР, 1951